«Лётчица-налётчица» Женя Жигуленко. Почему так хорошо быть длинноногой на войне

Казалось, лётчицы вроде Евгении — из стали. Каждую ночь — в небо: без пулеметов, без парашютов, прорывать защиту врага и бомбить орудия, направленные на «наших». Но они были людьми.
«Лётчица-налётчица» Женя Жигуленко: почему так хорошо быть длинноногой на войне

Евгения Жигуленко была выпускницей лётной школы, училась в Дирижаблестроительном институте — теперь это институт имени Циолковского. Во время войны услышала о наборе в женский авиационный полк и сразу пошла записываться. Её отправили доучиваться: улучшить лётную подготовку и получить подготовку штурмана. В сорок втором году Жигуленко сдала экзамены и оказалась на фронте.

Таковы сухие факты, уместные в те годы. Но Женя жила не войной и не учёбой, хотя небо, самолёты любила беззаветно.

Самая длинноногая

Летчицы 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка, Герои Советского Союза: Р. Гашева, И. Себрова, Н. Меклин, М. Чечнева, А. Попова, О. Амосова, Е. Никулина, командир полка Е. Бершанская, М. Смирнова, А.Жигуленко.

Женя Жигуленко выросла, как сейчас бы сказали, девушкой модельного роста, длинноногой, с хорошей осанкой и лицом потомственной казачки. До сих пор на Кубани многие не могут поверить, что Жигуленко была вряд ли местных кровей.

Попав на фронт, мало чему она так радовалась, как своему росту, своим длинным ногам. В строю стояла, как самая высокая, первой, ближе всего к самолётам, а на длинных ногах бежала быстро — и всегда у самолётов оказывалась вперёд подруг. Это давало ей возможность раньше всех вылететь, а значит, раньше вернуться за новыми бомбами, а значит, на один вылет сделать за ночь больше других девушек.

Каждая сброшенная бомба была — минус склад с тёплой формой или оружием, минус пушка, минус полоса на вражеском аэродроме, минус, минус, сплошной минус врагу. В плюс выходили жизни наших солдат. Больше вылетов — больше бомб. Евгения за войну сбросила их почти двести тонн.

В женском полку не было современных истребителей, способных вести бой. Хочешь летать на одном из них — записывайся в смешанные полки: были и такие. У девушек Бершанской были бипланы. Над землёй летали низко, сбить их из орудия или расстрелять из другого самолёта — плёвое дело. Но часто лётчицы не брали с собой ни пулемётов, ни парашютов. Биплан мог поднять очень ограниченный вес; минус оружие давало плюс бомбу. Лётное мастерство, к тому же, давало больше шансов спастись, чем пулемёт или парашют. Каждая из выживших лётчиц полка была настоящим виртуозом штурвала.

Цель поражали без радионаводки, при светомаскировке, чуть ли не угадывая её шестым чувством. Возвращаться тоже было непросто, родную взлётную полосу обозначали открытые только с одной стороны фонари. Шутили, что садятся по папироске командира.

Сбрасывали не только бомбы. Попавшим в окружение доставляли еду, боеприпасы. Потом солдаты вспоминали, что всегда знали, девушка была на биплане с «посылками» или парень. Парни летали молча, девушки обязательно выкрикивали что-нибудь подбадривающее. Звонкие приветы с неба действительно поддерживали. Если самолёт пролетал молча, как будто чего-то не хватало.

Остроумная, обаятельная

Но Женя жила не только арифметикой бомбёжек и вылетов. Она была очень мечтательной. Если выдавался тихий день, могла уйти на прогулку на лодке и вернуться с охапкой водяных лилий. Она могла положить в кабину подруге букет полевых цветов, так, на удачу. Бывшая однополчанка Чечнева вспоминала о ней: остроумная, обаятельная, нежной души.

Как-то раз при перебазировке Женя попала в автомобильную аварию. Очнулась в одном белье в госпитале. Выпускать её отказывались — ещё неясно, нет ли сотрясения мозга, надо подержать, посмотреть. Но Женя чувствовала себя отлично, и ей было обидно зря терять боевые ночи. Она стянула какой-то халат и прямо в этом больничном халате угнала грузовик. В таком виде и прикатила в полк! А в другой раз девчонкам выдали сухой паёк, а запить не оказалось даже воды. Женя исчезла и вернулась… с бидоном молока. И не украла, а выпросила у колхозниц. Удивляться ли, что сама себя она звала «лётчицей-налётчицей»?

После войны она продолжала служить в ВВС. За штурвал уже не пускали — летала на Дальнем Востоке штурманом. Отлетала ещё десять лет. Потом уволилась, переехала в Сочи. Сначала читала лекции, но очень быстро стала делать карьеру чиновницей, дослужилась до начальницы управления культурой города, переехала, чтобы работать в министерстве культуры РСФСР, в Москву и… И всё бросила. Не того ей хотелось, совсем не того.

Память о небе

Небесный тихоход (1945)

Легендарные лётчицы едва оставили след в культуре. Побыли героинями комедии «Небесный тихоход», мелькнули в драме «В бой идут одни старики». По их воспоминаниям сняли документальный фильм. Но разве не стоили они большего? Евгения поняла, что или сама она запечатлеет ещё горячую, ясную память о подругах, или не останется никого, кто смог бы это сделать со всем знанием.

Она пошла учиться на кинорежиссёра, в институт Герасимова. Именно с этой целью — снять однажды фильм о дорогих своих девчонках. Тех, кто полностью прошёл с ней трудный путь до победы, и тех, кто замолчал раньше. Евгения начала новую карьеру с нуля в пятьдесят лет, когда на женщине уже ставили крест.

И первый же фильм был о «ночных ведьмах». «Одни сутки из тысячи ста» — об одном дне военной лётчицы. Короткометражка прошла незамеченной, как и большинство короткометражек. Но она была обещанием, что всё получится.

В 1981 году по телеэкранам прошла цветная драма: «В небе «ночные ведьмы»». Уже одним названием она закрывает вопрос, как лётчицы относились к своему прозвищу. На войне было не до ласточек! Фильм зрителей тронул, пошёл он в прокат и за границу — и многих там удивил. Не фантастика ли? Боевые лётчицы?

Больше, чем драма

Бывшая летчица 46-го гвардейского Таманского авиационного женского полка ночных бомбардировщиков, Герой Советского Союза Евгения Жигуленко (в центре) на съемках фильма «Без права на провал», 1986 год.

Пока Жигуленко снимала драмы (следующей была картина «Без права на провал», где она также появилась в одной из ролей), в её жизни разворачивались трагедии. С психическим больным сыном на руках её бросил муж. Потом сын умер. Уходили и подруги, которых Женя, даже редко общаясь, продолжала горячо любить.

В девяностых как режиссёр Жигуленко состояться не смогла. Бросила когда-то ради кино всё — и осталась ни с чем. Евгения оказалась простой пенсионеркой с пенсией, на которую едва можно было позволить себе прожить — с учётом, что в её возрасте нужны были уже не только еда и кров, но и лекарства. А тут ещё пошли разоблачения. Разоблачалось всё, что под руку попалось. Чествовали в СССР боевых лётчиц? Значит, они — дутая фигура. Ни на что они на фронте не влияли, никаких подвигов не совершали, так, немного полетали на старых самолётиках. И двести тонн бомб, получается, не значили ничего. В 1994 году Евгения Жигуленко умерла. Может быть, кто-то был из стали, но не она.

 
Текст: Лилит Мазикина,журналистка
Источник ➝

Какие туфли, такая и любовь

Когда-то давно мы с подружкой вывели очень забавную теорию. Смысл ее в том, что отношение к своей обуви напрямую связано с отношениями с мужчинами. Не просто , как мы вещи там разные храним и носим, а именно обувь. Что нас подтолкнуло на сии " глубокие" размышления, я уж и не припомню. Мало ли что девчонки напридумывают.

 

Дело давнее и глупое. Но! Меня иногда не покидает чувство, что в чем-то мы были правы.

Смотрите сами. Начну с той самой подружки. Она всегда очень бережно относилась к своей обуви.

Выбирала тщательно и надолго. Чтобы подходили, например босоножки, к каждому летнему платью. Или сапоги и к куртке и к шубе. Берегла , ухаживала. И они служили ей верой и правдой. И расставалась она с обувью только тогда, когда уже и ремонтировать было безнадежно и просто легче выбросить, чем беречь. И это не от бедности, это было именно от бережливости.

Что у нее с мужчинами. Сначала был один, старше ее, очень долго работали вместе, потом только стали встречаться. Правда, он был женат. Но относился к ней очень бережно. И она его любила и заботилась, как могла. Расстались, когда уже край наступил. У него жена слегла с онкологией и тут уж ему пришлось выбирать. А потом моя подружка встретила замечательного парня. Тоже не сразу сошлись, она все думала. А потом поженились и все у них сложилось, двое детей в том числе. И сейчас уже много лет вместе.

Еще у одной моей близкой подруги с обувью все плохо. Выбрать сложно, ничего не подходит и мало, что нравится. И это не капризы, это ноги такие, то натирает, то болит. Поносит немного и стоят туфли ее в кладовке, никому не нужные. Потом другие купит и опять двадцать пять... Что с мужиками? Да, то же самое. То один рядом ненадолго, то другой. Каждый раз что-то не так. Но она с ними до конца не расстается, на всякий случай связь поддерживает, хотя сама не знает зачем.

Еще одна знакомая покупает обувь легко и носит тоже. Может вообще без примерки взять и они ей впору будут. Самые дешевые на ней, как крутой бренд смотрятся. Умеет она их носить. И носит долго, пока сами не развалятся. И в отношениях так же. Сходится с людьми легко и надолго. А , если и расстается с кем, так это они сами развалились, то есть отвалились.

Что у меня? Так ничего хорошего. С детства все натирает. Могу купить, походить немного, а потом выясняется, что ноги болеть начинают или натираю в кровь. А покупала, так все отлично было. Выбрасываю или отдаю без жалости. Но покупаю очень осторожно, а вдруг. Так и с мужчинами всегда было. Вроде всем хорош и отношения сложились. Но вдруг оказывается, что совсем не мой человек и ему со мной тоже не по пути. И расставались всегда легко и без обид. И навсегда.

Скажете, все бред? Может и так. Но, кому расскажу, тоже связь находят))

"В моём доме лежит, значит моё", - сказала свекровь, отдав мои туфли Марине

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх